Кто контролирует моё тело? Нейрофизиологические аспекты привязанности.

Стенограмма открытой лекции Николь Шнаккенберг.

Перевод Галины Савченко.

Анонс лекции.

«Тело принадлежит обществу, родителям, партнеру? Многие люди не уверены, кому принадлежит власть над телом. В разговоре с клиентами в ответе на этот вопрос появляется ощущение, что тело им не принадлежит. В лекции мы рассмотрим некоторые аспекты привязанности и работы нервной системы, предлагающие возможности исследования этого и других вопросов в работе с расстройствами пищевого поведения и образа тела. Рассмотрим, как тип привязанности влияет на развитие межличностных отношений и пищевое поведение.»

Стенограмма лекции.

«Рассмотрим некоторые аспекты привязанности и как они связаны с работой нервной системы в контексте расстройств пищевого поведения и образа тела.

Привязанность — это связь с другим человеком, поскольку другой нам необходим и он присутствует для нас. Это трансгенерационный опыт. Известно, к примеру, что основной предиктор типа привязанности, тот тип привязанности, который был сформирован у кормильца со своим кормильцем. Хотя его можно изменить, но это будет основным способом формирования отношений с собой, с другими и своими детьми.

В клинической практике встречаются случаи, когда травматический опыт передаётся через поколение. Если кто-то пережил травматические события — это события, которые было сложно эмоционально пережить — каким-то образом справился с этими событиями, то через одно поколение эти события или какой-то их аспект будет отыгрываться в отношениях ранней привязанности. Если напрямую спросить клиента о событиях раннего детства — мы не получим ответ по многим причинам. Во-первых это довербальный опыт. И во-вторых это относится к соматической памяти — памяти тела, о чём мы поговорим далее.

И вместо этого мы можем задать два простых вопроса. Были ли у вас сложные переживания в детском возрасте? И какое было ваше детство? Мы можем спрашивать клиента о кормильцах, чтобы узнать о предыдущем поколении и попытаться узнать каким было детство у матери и отца. Мы можем задать вопрос: боялись ли вы когда-нибудь отца или мать? Именно воспринимались ли мать и отец как пугающие? Нас интересует не то, что они в реальности могли напугать клиента, а скорее боялся ли когда-нибудь их клиент. Это даёт нам немного больше информации о раннем детстве. Привязанность коренится в теле, это висцеральный опыт. Это переживание того, как нас обнимали, укачивали, утешали. Это включает ощущение теплоты, подстройку тела и мышц. Здесь очень важен зрительный контакт глаза в глаза с кормильцем, коммуникация через ощущения сердцебиения.

Мы и другие находимся в социуме. Как об этом говорит Бенджамин: распознавание self начинается с подтверждающего ответа другого, который говорит нам о том, что мы оказали воздействие. Другими словами, то, как нас утешали, сонастраивались с нами, и каким был отклик, даёт нам понять, что мы воздействовали на этот мир и что есть идентичность, послание «я существую». Тот способ, с помощью которого мы устанавливаем модель отношений развился в раннем детском возрасти, но и продолжает развиваться в течение всей жизни и управляется соматической памятью нашего тела, висцеральной памятью. Это не та память когнитивная, которая содержится в когнитивной части головного мозга. Мы научаемся в раннем возрасте смотреть на кормильца или отворачиваться, расслабляемся в его объятьях или замираем, потому что это не безопасно. Если я заплачу — придет ли он? Весь этот опыт размещается в теле и устанавливает определённую матрицу — «внутреннюю рабочую модель», говорящую о том, кто мы есть, достойны ли мы внимания, любят ли нас, связано ли наше существование с позитивными мыслями и чувствами. То, как о нас заботились устанавливает «внутреннюю рабочую модель», паттерн нервной системы в дополнение к типу привязанности. Так, если я плачу и меня утешают, я понимаю, что в состоянии возбуждения энегргомобилизирующей ветви симпатической нервной системы кто-то помогает мне успокоиться. В силу того, что я это знаю, я интернализирую [помещаю внутрь себя, присваиваю, усваиваю, запоминаю телом — прим. Елены Н. Арас] этот опыт и научаюсь тому, что я сам могу себя успокоить. Если в моем опыте нет опыта заботы, ко-регуляции — что происходит до появления автономной способности к саморегуляции — то я не доверяю этому опыту, потому что нервная система переживает небезопасность.

Выделяют типы привязанности, как их описывает Мери Эйнсворд и другие. В контексте нервной системы мы сфокусируемся на соматических паттернах.

При безопасном типе привязанности в отношениях наблюдается чёткая приверженность у ребенка, затем у взрослого, интерактивная саморегуляция или ко-регуляция. Они находятся в активном поиске средств успокоения. И если предложить какой-нибудь способ утешения — ребёнок восстановится очень быстро и интернализует эту возможность к саморегуляции. Клиентов с безопасным типом привязанности практически не встретишь в практике, в особенности с расстройствами пищевого поведения и нарушениями образа тела, поскольку внутри этих конфликтов находится борьба за саморегуляцию. Где-то внутри клиенты с небезопасным типом привязанности не научились тому, что могут находиться в безопасности посредством саморегуляции. Именно поэтому они не доедают, переедают и очищаются, разглядывая себя в зеркале, отчаянно пытаясь сбалансировать нервную систему.

Из исследований мы знаем, что значительный процент клиентов с расстройствами пищевого поведения и нарушениями образа тела имеют не безопасный, амбивалентный, избегающий или дезорганизованный тип привязанности.

При не безопасном, амбивалентном типе привязанности существует тенденция к поиску близости и доступности кормильца, однако это их не утешает, есть огромное желание быть с кормильцем, но даже когда это происходит, это не приносит утешения. То есть совершенно отсутствует способность даже на короткое время автономной регуляции, потому что их внутренняя потребность в близости не удовлетворялась. С точки зрения работы нервной системы происходит понимание, что другой, в данном случае кормилец, не регулирует это состояние, поэтому нет доверия, но всё равно присутствует желание, потому что такова природа человека — желать близости. Но, в то же время это не приводит к балансу нервной системы, которого они так желают.

При не безопасном избегающем типе привязанности наблюдается приоритет в саморегуляции. В буквальном смысле это понимание того, что я не получу утешения от другого родителя или кормильца, я полностью пытаюсь регулировать себя. Сложность в том, что это происходит с ещё не зрелой нервной системой, которая еще не знает как нужно регулировать себя, еще не появилась прочная матрица для автономной регуляции.

Дезорганизованный тип привязанности представляет собой модель сложного взаимодействия с попытками ко-регуляции, саморегуляции. Здесь присутствуют баталии между двумя драйвами: желанием быть рядом с кормильцем и защитой, потому что тот человек, который предлагает утешение, является тем же человеком, который внушает страх или вызывает переживание страха. Появляется ощущение замирания, избегания этой близости и одновременно непонимание, что делать с этой близостью, когда они её получают. Эта спутанность непереносима, происходит непонимание своих эмоций и работы психики. В ситуации, когда кормилец обеспечивает безопасность, пищу, заботу, любовь и одновременно пугает, то этот же самый человек становится источником и ужаса и удовольствия. Это запутывает нервную систему и психику. И боль действительно велика, потому что возникает потребность в повторяющихся циклах компульсивного защитного поведения чтобы сбалансировать этот ужас. Все эти переживания происходят в теле.

То, какую позу мы принимаем, как мы говорим, мышечная память и так же висцеральные интероцептивные сигналы, которые мы получаем, об этом мы ещё далее поговорим, а пока будем удерживать мысль о том, что переживание опыта ранних отношений происходит через ощущения в теле, это мы должны помнить.

То как мы помним наше тело влияет на то, как мы чувствуем свое тело.

Если присутствует много сложных ощущений в теле, то эти ощущения говорят о том, что нервная система находится не в балансе, появляется много сильных и не переносимых эмоций, с которыми не ясно что делать. Тело может восприниматься как не безопасное место. Мне может не нравится тело и проецировать все эти переживания на внешний вид. В частности разделять тело и ум и думать — «если я починю тело, то не буду больше это переживать в мыслях». В тот момент становится понятным, что эти переживания воплощаются в теле.

Здесь полезно начать с вопросов: «хорошо ли находиться в теле?», «безопасно ли в теле?», «что моё тело сообщает окружающим?», «вызывает ли мое тело положительные эмоции у людей или провоцирует нежелательные мысли или даже жестокость?». И важный вопрос — «кому принадлежит моё тело?». Оно принадлежит обществу, родителям, партнёру? Многие люди не уверены кому принадлежит власть над телом. В разговоре с клиентом в ответе на этот вопрос появляется ощущение, что их тело им не принадлежит. Их тело существует ради удовольствия для других или доставляет им удовольствие, сообщает нечто другим. И частая картина — оно существует не для их собственного удовольствия и наслаждения и собственного опыта. Послания, которые получают клиенты о своей внешности или переживания о своей внешности прошли через мнение о теле, как оно должно выглядеть в семье или в обществе. И что это означает, иметь большое тело или не большое, красивое тело или с изъянами? Все это интернализуется. И если мы спросим клиента: «а что вы думаете?». Клиент будет чувствовать себя потерянным среди всех этих посланий. Переживания в теле, включая раннюю привязанность воспринимаются как не безопасные. И последний вопрос для исследования: «то что видят другие или вы считаете, что они это видят?» «Совпадает ли это с тем, как вы сами себя воспринимаете?». В ответ часто можно услышать: «я вижу что люди видят мое тело и они думают, что я такой, но это не совпадает с тем, как я себя воспринимаю с моей идентичностью. Поэтому я хочу изменить моё тело, чтобы сообщить им то, что они хотят услышать». И часто это отличается от того, что о себе сам думает человек. И часть терапевтической работы — снимать такие послания, идти в глубь, в корень проблемы. То, что человек думает о своей внешности и что они думают о том, что сообщает о себе их тело. Понимают ли они то, что сообщает им тело об их идентичности, как продолжение того, что им сказали общество, семья, другие люди.

Стенограмму записала психолог Елена Н. Арас.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.